В случае с Эдиком Соловьеву не пришлось долго искать нарушений. Налицо было целых два — отсутствие форменной одежды и транспортировка пострадавшего из машины «скорой помощи» в приемное отделение своим ходом. При диагнозе «Сотрясение головного мозга. Ушиб правого коленного сустава» подобный способ транспортировки грозил немалыми осложнениями.

Превозмогая головную боль, Данилов изобразил на лице великую радость и (чем черт не шутит — вдруг удастся «отмазать» стажера) устремился к Соловьеву.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич! — еще издали начал он. — Полностью разделяю ваше негодование, но молодой человек всего лишь третьи сутки работает на «скорой» и ему еще не подобрали одежду по размеру. Согласитесь, что он в этом не виноват.

— Здравствуйте, — холодно кивнул Соловьев. — Третьи сутки — это хорошо. Так и запишем — систематически нарушает форму одежды.

Он черкнул дорогой чернильной ручкой (Соловьев был франт) в маленьком блокнотике, который терялся в его широкой, похожей на лопату ладони, и оттого казалось, что Соловьев пишет прямо на своей руке.

— А вы — его, с позволения сказать, наставник? — испытующе посмотрев на Данилова, скривился Соловьев. — Фамилия?

— Доктор Данилов, бригада шестьдесят два — одиннадцать.

— Угу, — новый взмах ручки был вполовину короче прежнего. — Доктор Данилов. Помню вас. Вы, кажется, не первый год работаете на «скорой помощи»?

— Десять лет…

— Десять лет. Солидный стаж. И вы допустили, чтобы ваш стажер транспортировал тяжелого больного своим ходом? Как вы могли? Десять лет ведь работаете. Впрочем, есть такая поговорка: «Можно всю жизнь есть картошку, но так и не стать ботаником». Это сказано про вас?

Данилов прикинул, что неплохо бы было дать Соловьеву в челюсть, а когда он упадет, для острастки добавить разок ногой по ребрам. От милой сердцу картины, родившейся в воображении, головная боль немного утихла.