Он загляделся на станок, не отвлекая своим появлением сосредоточенного оператора, наблюдавшего бег электронных цифр. За стеклом станка лежало кольцо из сияющего сплава, в котором лазер прокалывал крохотные отверстия. Тонкий, как паутинка, луч прожигал металл. Кольцо поворачивалось, подставляя блестящую плоскость под сверканье иглы, которая извлекала из монолита очередную горсть молекул. Кольцо было элементом турбины, которую оснастят лопатками. Сверкающий, с лепестками цветок, помещенный в клубок огня, среди вибраций и вихрей, выдержит чудовищные перегрузки и скорости. Выиграет бой у самолета, который в эти минуты строился на другой половине земли.

Ратников смотрел на соседний станок, испытывая благоговение. Здесь обрабатывались крохотные лопатки турбины, напоминавшие рыбьи чешуйки. Форма детали была изыскана, с неуловимыми для глаз струящимися изгибами. Создана не человеческой прихотью, а безупречным расчетом компьютера. С этим станком могла соперничать лишь сама природа, творящая формы в невидимой мастерской эволюции.

Станок напоминал аквариум с прозрачной влагой, в которой мерцала серебристая рыбка. Пульсировали электрические разряды. Крохотная вспышка выпаривала из детали тончайший слой металла. Резцом служила раскаленная капля плазмы, вырезавшая в лопатке едва заметную выемку.

Станок был японским. Был привезен в провинциальный Рябинск из другой цивилизации, оставившей далеко позади разоренную Россию. Ратников ездил по миру, выбирая на мировых салонах и выставках лучшие образцы иностранной техники. Брал в зарубежных банках кредиты. Закупал оборудование для родного завода, зная русскую способность осваивать мировой опыт, одухотворять чужие открытия русской мечтой. Это превращало чужие открытия в искусстве и технике в русское достояние. Здесь, в Рябинске, германский гений, французская сметливость и американская изобретательность служили русскому делу. Строили двигатель «пятого поколения».