— Все войска прибыли? — вдруг спросил Натан.

— Да, две когорты. Себастийцы пришли в последний день недели перед субботой. А позавчера под вечер подошли кесарийцы.

— Изображения кесаря со штандартов сняли?

— Они вошли в Город вообще без штандартов. Кесарийцы их оставили в Эммаусе, себастийцы — в Ефраиме.

— Да, трудно управлять народом, если ты не понимаешь его психологии и не уважаешь его обычаев, — помолчав, грустно произнес Натан.

— Преподобный… Отец Натан, ты имеешь в виду дело со значками? — спросил Аристарх.

Натан молчал, задумчиво глядя на молодого собеседника. И тот, похоже, воспринял его взгляд как предложение высказать свою точку зрения.

— Это было давно, — заговорил Аристарх. — Отец Натан должен помнить, что наместник тогда только вступил в должность. С нашими законами и обычаями он еще не успел познакомиться. И ему, должно быть, очень странным казалось, что он, римский префект и прокуратор, не может вступить в Город со знаменами, с которыми они, римляне, повсюду передвигаются, которые почитают своей святыней и за которые жизнь готовы отдать…

— Как это, не знал законов и обычаев? — ласково, но насмешливо возразил Натан. — Или у него не было советников? Или его предшественник, Валерий Грат, который десять лет правил Иудеей, не ввел его в курс дела и не объяснил ему хотя бы самые основные правила поведения? Или его главный советник, Корнелий Максим, который, можно сказать, родился и вырос в Палестине и который знает законы в таких тонкостях и деталях, что многие наши книжники ему уступают, — он что, я спрашиваю, не объяснил Пилату, что со времен Колония согласились и постановили, что римские штандарты должны оставаться за пределами Святого Города, потому что иудейская религия запрещает всяческие изображения?.. Всё он знал, милый Аристарх. И потому ввел войска со знаменами не днем, а ночью, чтобы народ не видел этого святотатства.

— Но он человек молодой. Сейчас ему лет тридцать. А тогда было двадцать семь или двадцать шесть.