— Больше всего нам нужен покой, — сказал главный священник, но так тихо, что Аристарх счел возможным не заметить этого замечания и доказательно продолжал: — В-третьих, говорят, что наместник Понтий Пилат знает толк в строительстве водопроводов. Он пригласил опытных архитекторов и мастеров по водоснабжению. Они тщательно проверили и рассчитали запасы воды. Строили по лучшим римским образцам, а римские водопроводы, по моему мнению, — такое же чудо света, как египетские пирамиды или храм Дианы Эфесской. В-четвертых, деньги на строительство были выданы по решению синедриона и из корвана, то есть той части сокровищницы, которая не может использоваться для священных целей… Мало ли что болтала чернь. Мы, храмовые служители, прекрасно знаем, откуда взялись эти деньги.

Тут Аристарх призывно посмотрел на Натана. Но что-то во взгляде священника смутило молодого начальника, потому что он вдруг растерял свою доказательность и с досадой признался:

— С этим народом очень трудно разговаривать. Они ничего не желают слушать. У них на всё готовый ответ, и чем он бредовее, тем больше они уверены в своей правоте. А тут еще к нашей голытьбе примкнула разная сволочь из Галилеи. Они-то и возмутили толпу. И есть у меня мощное подозрение, что за всем этим делом, как всегда, скрывались фарисеи, которые и наших возмутили, и галилеян к ним подослали, и всю эту нечисть направили на водопровод и на римского наместника.

Аристарх вновь покосился на Натана. Но тот, приветливо улыбаясь, хранил молчание.

— Они сами начали! — с пущей досадой проговорил Аристарх. — Сперва они напали на строителей. Оскорбляли их. Называли римскими прихвостнями. Заставили немедленно прекратить все работы. Многих покалечили. Несколько рабочих погибли. Затем громадной толпой отправились в преторий.