— Но он не хотел кровопролития, — сказал Аристарх. — Он выдал солдатам только кнуты и дубинки. Они их спрятали под одежду…

— Он выдал им также кинжалы. А у тех, что стояли ближе к возвышению, были даже мечи, — сказал Натан.

— Но он не велел применять оружие. Он приказал бить крикунов кнутами и вытеснять их с площади… Оружие — это так, на крайний случай, — неуверенно уже возражал Аристарх. — Но мятежники тоже были вооружены палками. Некоторые держали в руках камни… Возникла давка… — Аристарх обрадовался найденному слову и радостно воскликнул: — Давка, отец Натан! Одни кинулись в одну сторону, другие — в другую. Падали, не успевали встать, топтали друг друга… Они сами себя растоптали в этой жуткой давке. Сами начали и сами же были за это наказаны!

— Давку эту Пилат тоже предвидел, — грустно улыбнулся Натан. — Для этого и переодел солдат, чтобы не было понятно, кто — свой, кто — чужой… Он и тебя вычислил, Аристарх.

— Меня? Как это?!

— Он заранее рассчитал, что люди потом будут говорить: «Наместник не виноват, он хотел успокоить народ, а люди погибли от дерзкого возмущения и страшной давки, которой Господь покарал их за грехи…» Десятки убитых и сотни раненых и искалеченных. И сами виноваты! А Пилат был спокойным и торжественным…

Больше Аристарх не стал возражать. Он испуганно смотрел на священника, и к его испугу примешались теперь недоверие и подозрение.

— Я очень уважаю твоего отца, — вдруг признался Натан и заговорил ласковым, успокаивающим тоном: — К тебе я тоже отношусь с искренней симпатией. Я знаю, что в храмовой страже ты отвечаешь за борьбу против антиримских настроений. Я тоже с ними борюсь. По тому что во всей внешней политике синедриона сие есть главная наша задача: чтить великого кесаря, дружить с Римом, от которого мы полностью зависим и который является единственным гарантом нашей безопасности, нашего благосостояния и сохранения наших священных законов. Я не против Рима выступаю, боже упаси! Я в нашей доверительной и, надеюсь, совершенно конфиденциальной беседе делаю замечание префекту Иудеи, Луцию Понтию Пилату, который, на мой взгляд, римскую политику проводит плохо и тем самым лишь усиливает, провоцирует и разжигает антиримские настроения в иудейском народе.