Пришлось его так и назвать: НЕПОСЕДОЙ.

И была у него своя собственная песенка, которую он пел даже тогда, когда его не просили. Вот она:

Сама, сама под ножки Бежит, бежит дорожка. Бегу, лечу — везде хочу поспеть! Я рад побыть на месте, Но как могу я, если Не в силах я на месте усидеть? И ножки из пружинок, И ручки из пружинок На солнышке сверкают, как огни… Сама, сама под ножки Бежит, бежит дорожка… Попробуй Непоседу догони!

Второй мальчик был совсем другой. Он был сделан из пластилина. Круглый, толстый и очень нежный. В морозный день каменел так, что рук не разнять. А в жару становился мягким и липким — ног от пола не отодрать. Да и связываться с ним не смей — увязнешь. И до того ленив, что слова не вытянешь.

Но уж если скажет, то обязательно умное, потому что времени на размышления у него было более чем достаточно. Бывало, придумает что-нибудь интересное, захочет об этом сказать:

— Эй, ребя, а что я зна…

— Что, что? — спросят его.

— Э-э-э… а-а-а… по-осле скажу, — и зевнет напоследок. Сплошной мякиш какой-то. Так и прозвали его: МЯКИШЕМ.

И у него была своя песенка — песенка-зевалка. Но пел он ее редко, в перерывах между сном, когда переворачивался с боку на бок. Послушайте, какая она:

Заболят бока — на спину Повернусь я не спеша, Ведь спина из пластилина, Как подушка, хороша. Помечтать люблю я очень, В промежутках — позевать, И одним я озабочен: Был бы день короче ночи, Чтобы мог подольше я дрема-а-ать.