Первой моей мыслью по прибытии было – ну почему они не могут выбрать для судебного заседания какое-нибудь приличное помещение? В большом имперском дворце есть постройки, которым уже сравнялось по тысяче лет, и многие из них действительно величественны и прекрасны. Но этот суд проходил в очень новом зале, отчаянно вонявшем полиролью для дерева. Помещение напоминало коробку из-под обуви (как если бы вы оказались внутри нее), выглядело хмуро и неприглядно, к тому же там было попросту холодно. Деревянные гладкие скамьи тоже оказались на диво неудобными. На их резных спинках красовались те самые имперские знаки отличия – слишком уж объемные и слишком ярко раскрашенные золотой краской. Они больно давили мне поясницу и плечи, а глаза слепила огромная золоченая кафедра, предназначавшаяся для императора. Неизбежная статуя Корифоса Великого стояла в углу – она тоже была новой, позолоченой, но все-таки чем-то отличалась от всей прочей обстановки в зале. Можно было сказать, что статуя имела некую индивидуальность. Хотя по-идее, она была такая же, как все прочие статуи Великого императора – слишком идеализированное изображение, не дающее возможности понять, как этот человек выглядел на самом деле. Корифос стоял, слегка наклонив голову, и немного напоминал этим Александра Македонского с Земли. Он слегка неуверенно осторожно улыбался, будто собирался сказать: «Да-да, я вас внимательно слушаю, но поступлю все же по-своему!» Приглядевшись можно было понять, что великий император при жизни был упрям как сто ослов.
Я как раз задался вопросом: почему же все-таки империя так любит этого Корифоса – он правил целых двадцать лет подряд и почти все время где-то воевал, причем, довольно далеко от своего мира, но они упорно продолжают считать его эпоху Золотым Веком, – и тут мы все встали, приветствуя входящего императора.