Единственная ошибка, которую он совершил, заключалась в том, что он написал письмо своей матери, первой супруге императора.

– Тебе не приходило в голову, тебя могут похитить враги государства, чтобы угрожать мне? – спросил император.

– Но я вовсе не собирался всех оповещать! – возразил его сын, – и, кроме того, я могу и сам о себе позаботиться.

– Ты, наверное, хотел совершить переворот, чтобы сместить меня? – предположил император.

– Вовсе нет. Просто мне не нравилось не знать, кто я. Думаю, у меня есть право.

– Нет у тебя такого права, – заключил император. – Ты совершил государственную измену и будешь казнен.

Он посмотрел наверх, на меня и сурово произнес:

– Закон есть закон! Свидетель из иного мира, магид, вы слышали, что этот человек нарушил наш имперский закон!

Я поклонился. Говорить с ним мне что-то не хотелось.

Дальше началось уже самое настоящее представление. Вызывали кучу свидетелей, разных сановников – и все только для того, чтобы подтвердить обвинение. Я сидел и думал, когда лучше будет попытаться перенести молодого Тимоти в другой мир, и медлил, так что теперь я обвиняю себя в том, что не сделал этого сразу. Он смотрел на своих обвинителей ошеломлено – только что шесть человек подряд прошествовали мимо него, и каждый предлагал его казнить. Они говорили о нем, как о смертельно больном, и я никак не мог принять это все всерьез. Я думал, что лучшее время, чтобы заняться спасением Тимоти наступит тогда, когда его снова поведут в камеру смертника. Потому что сейчас его со всех сторон окружали приставы, и забрать у них сына императора было бы довольно сложно. Я выжидал удобный момент.

И довыжидался. Все свидетели внезапно удалились. Император небрежно сказал:

– Думаю, можно и сейчас, – после чего поднял свою унизанную перстнями руку. В одном из них, должно быть, скрывался миниатюрный лучемет. Тимоти вдруг задохнулся и опустился на пол. Изо рта у него потекла кровь.