С утра по радио передавали, что потерялась девочка. В голубой панамке, красных трусиках и с ведёрком в руке. И что отдыхающих просят привести её на спасательную станцию. Мать этой девочка то плакала, то ходила по пляжу и звала свою дочь. В сумочке у неё лежал обратный билет на вечерний поезд. А девочка спала в лесу в сотне метров от станции, закрытая от прохожих кустами. И Димка не мог взять ребёнка за руку и отвести к матери. Это означало бы вмешательство в земную жизнь и немедленную смерть.

На самом бережку какая-то старушка безуспешно разыскивала закопанную в песок бутылку пива, которая была совсем рядом. Старушка постепенно удалялась от неё в противоположную сторону. И Димка тоже ничего не мог поделать. Если бы он отнёс бутылку старушке, это бы тоже означало вмешательство потусторонних сил в земную жизнь и немедленную смерть.

Димке было грустно. Сколько добрых дел мог бы он сделать вместо того, чтобы вот так бесцельно и бесполезно для общества целыми днями веять ветерком по пляжу или висеть на ветке дерева. Например, стыдить пьяниц, предотвращать кражи, раскрывать глаза доверчивым девушкам. Мог бы присматривать за детьми, помогать старушкам, спасать утопающих. А после верочкиного отпуска - ну хотя бы поступить куда-нибудь работать. Ведь на земле столько дел! Но ничего не поделаешь: нельзя - так нельзя. Димка всегда отличался исключительной дисциплинированностью. Да и жизнь эта, в конце-концов, тоже довольно приятна. Даже и без общественно-полезного труда.

Верочка что-то запаздывала. То же самое нередко бывало и при жизни. Димке надоело раскачиваться на сосне и он слетел вниз.