Впрочем, что же это я? Человек, может быть, посочувствовал моему одиночеству, захотел поставить кружечку пивка, побалакать по душам — а я ему с ходу «Fuck off!» Какая-то отрыжка совковой агрессивности — глубоко же она во мне засела.

Да, эмигрантам следует быть посдержаннее. И вообще, пора по норам.

Я встал и вышел в ночь — отнюдь, однако, не черную. Рипербан светился, как новогодняя ёлка. А ведь и вправду скоро новый год, новый век, новое тысячелетие — совсем вылетело из головы! Хотя это и неудивительно — снега тут зимой не выпросишь…

Я не заметил, как одна из латиноамериканских девчонок бесшумно выскользнула из бара вслед за мной.

Росточком она на превышала ста сорока сантиметров, а возрастом восемнадцати лет, и звали ее просто — Анита. Была она, как позже выяснилось, родом из Эквадора. Этакий южноамериканский вариант героини датского сказочника, залетевший, как в болото, в «веселый квартал» Гамбурга.

Хозяин бара, в котором базировалась их группа и куда забрел я, запретил им назойливо приставать к клиентам — вот если те сами пригласят за свой столик, тогда другое дело. Но в тот день «работы» не было совсем, и Анита наудачу выскочила за мной на улицу — чем-то я ей приглянулся. Получилось!

Кому-то нравятся крупные красавицы — была и у меня когда-то такая, по прозвищу Мышка, загребная академической восьмерки, рост сто восемьдесят девять, бюст номер семь. Кому-то — средненькие. Но есть своя невыразимая прелесть и в таких вот малышках, словно остающихся вечными Лолитами. Тем более, что эквадорка сложена была изумительно. А попка! Недаром же все народы и народности, проживающие на южной половине огромного континента — от Панамского канала до Огненной земли — столь высоко ценят эту часть женского тела, считая ее чуть ли не самым прекрасным творением Господа.

Когда мы вошли ко мне, Анита не дала добраться до постели.