— Можно, я присяду, — слабо попросил С. и оглянулся в поисках стула.

— Что, разволновался? Ну, присядь, присядь, вон, хоть рядом с Лизаветой. Какова встреча, а?

— Иваша…

— Чего «Иваша»! Нагулялся с жидочком, а теперь — «Иваша»? Кому Иваша, а кому товарищ Беляков.

— Да я…

— Шучу, шучу — можешь. Лизавета, — бросил он жене, — горяченькой подбавь.

— Что у тебя, ноги болят? — с участием спросил С.

— Не, приливы от головы оттягиваю, приливы меня замучили, как бабу в климаксе.

Пока старушка спускала воду в кране, дожидаясь горячей — да, у них в номере был умывальник, и мебель куда попристойней — С. с умилением рассматривал толстое багровое лицо и удивлялся себе: как же он не разглядел в этой груде мяса острые серые глаза, и знакомый изгиб рта, один угол вниз, другой вверх, и эти брови щеткой — правда, теперь совсем белые. Да, полвека, полвека… Но ведь он-то меня, видно, сразу узнал!

— Иваша, да как же… где ты, что…

— Ты только не заводи мне тут это «а помнишь» да «бывалыча мы с тобой…» По делу ведь пришел? Ну и говори по делу.

— Да, это ты меня здорово разыграл!

— Что? Какое разыграл? Матушка, — сердито прикрикнул он на жену, — ты, однако, смотри, что делаешь. Заживо сварить меня хочешь? Или тоже расчувствовалась больно?

Старушка испуганно метнулась к крану за холодной водой, а С. продолжал, натужно присмеиваясь:

— Да с книжкой-то. Все прямо чуть не поверили. Настоящий артист ты, Иваша, и всегда был.

— Поверили, а? — повторил Беляков, с опаской окуная пятки в разбавленную старушкой воду. — А ты что же, не поверил?

— Чему? — с недоумением переспросил С.

— А вот что я автора лично знал?

— Да нет, что ты, это же факт, — сказал С., опять не понимая, куда клонит Беляков. — Но вот все остальное-то, ты так убедительно… — и он снова робко хихикнул.

— Правда, она всегда убедительная, — спокойно ответил Беляков, глядя С. прямо в глаза.