Иногда он, смеясь про себя, решает: «А ну, пойду-ка я по старому городу!» – идет, на новые дома не обращает внимания, и они как-то исчезают, и кажется, что их и не было, новых домов. А потом Егор Ильич приказывает себе: «Пойду по новому городу!»
Добрую четверть нового города возвел он, Егор Ильич. Строил каменщиком, бригадиром, прорабом, начальником участка, стройки, управляющим трестом, потом опять прорабом и опять управляющим трестом. Вот небольшой двухэтажный дом – ему было двадцать пять, когда закладывали фундамент; вот городской театр – Егор Ильич уже был прорабом, когда возводили его; а на строительстве вот этого большого дома он уже был начальником стройки. Егор Ильич перелистывает дома, как иной человек перелистывает страницы автобиографии.
Егору Ильичу одинаково интересно идти и по старому и по новому городу, и он иногда философски размышляет о том, что вот, дескать, в этом и заключается ответ на извечный вопрос о молодости и старости, каждая из которых имеет свои преимущества. Молодость хороша молодостью, старость – старостью. И собственно, размышляет Егор Ильич, кто знает, где она, окончательная истина? Это уже относится к тому, что Егор Ильич называет выяснением отношений со многим существующим в мире.
Он, например, в отличных отношениях с домами, улицами, людьми в рабочей одежде, зато у него совершенно не ясны отношения с тысячами других вещей и явлений. Их так много, что порой Егор Ильич впадает в панику. Сто, двести, три тысячи лет надо на то, чтобы выяснить отношения с драчливыми воробьями на ветках тополей, с рекой, горами, с веткой цветущей черемухи, с галстуком, которого Егор Ильич ни разу не надевал, с ботинками, с детским воздушным шариком и мотоциклом с коляской.