И китель, и хромовые сапоги, и торчащие усы, и строгость во взгляде ему нужны для того, чтобы победить в изнурительной и беспощадной войне с Зинаидой Ивановной; войне этой – три месяца и два дня. Это не первая война, которую пережил на своем веку Егор Ильич, но это не самая легкая война. Если говорить откровенно, то и утренняя ходьба на месте – тоже один из этапов этой борьбы. Это, собственно, начало того, за чем идет и китель, и хромовые сапоги, и строгая улыбка сквозь чапаевские усы.

Сурово сдвинув брови, Егор Ильич открывает дверь в кухню, торжественным шагом проходит к столу и, не дав жене опомниться, приказывает:

– Кофе, хлеб и масло!

Он краешком глаза следит за выражением ее лица и удовлетворенно улыбается: ошеломленная, она молчит. «Вот что значит внезапность нападения! – думает Егор Ильич, садясь на место. – Еще один рывок – и наше дело побеждает!»

– После завтрака пишу письма, потом иду на стройку! – властно продолжает он. – Расстановка сил окончательная, обсуждению не подлежит!

Теперь, когда плацдарм занят, основные силы подтянуты и победа явно клонится на его сторону, Егор Ильич позволяет себе с легкой улыбкой сказать:

– Вот так-то, матушка!

А матушка уже приходит в себя – наливает ему кофе, намазывает хлеб маслом и придвигает к нему; выражение лица у нее непонятное – то ли смирилась, то ли готовится к чему-то, – но лицо у нее спокойное. Зинаида Ивановна худощава, большеглаза, она до старости сохранила столько волос, что на улицах девушки останавливаются, а Зинаида Ивановна ходит с закинутой назад головой – так тяжел пук волос, собранных на затылке. Сохранила Зинаида Ивановна до старости и цвет глаз – они у нее коричневые, с ореховым оттенком.

Зинаида Ивановна искоса посматривает на Егора Ильича и все примечает: китель, распахнутые усы, выражение важности на лице.