— Последний раз я была в Венеции с Чарли. Интересно оживить вдруг воспоминания! — Мисс Ивенс радостно огляделась вокруг.

Джон — в кармане его, впрочем, находился паспорт, удостоверяющий, что он — Жан-Кристоф Деклерк, — подумал, что, если бы он встретил Чарли, «человека, сломавшего ей жизнь», как он мысленно назвал его, он по меньшей мере дал бы Чарли по физиономии. По пятидесятилетней физиономии интеллектуала и университетского профессора. Информации, сообщенной мисс Ивенс в поезде, было предостаточно, чтобы понять, какой бастард был, есть и останется этот хваленый Чарли.

Мисс Ивенс шла между двумя мужчинами, держа их под руки, время от времени повисала на их руках, болтала ногами и смеялась. Виктор, остановившись для этого, тронул рукой обильно заснеженную ветку пинии, боком нависшей над набережной, и ветка осыпала их снегом.

— Это очень хорошо, что мы в Венеции! — воскликнула мисс Ивенс. — Я очень рада, что мы вот так вот спонтанно приехали. Я не выношу строить планы, а вот так, вдруг — это очень хорошо. Как приятно здесь, да, Виктор?

— Хорошо, — согласился латиноамериканец, оглядывая набережную и канал, усеянный катерами и баржами, везущими всевозможные грузы, насущно необходимые венецианскому жителю. Ящики с вином и даже груды кирпича. Виктор поежился: — Только я представлял себе ее иначе. Я думал, Венеция теплее и южнее. Я не люблю холода, — добавил он стеснительно.