И на других кладбищах никто так – без ноги – не может. Воробей всяких видел, но чтоб за сорок минут яма готова, нету таких больше. И не будет. Только он один. Воробей!

Это начало; потом вот корни, доски гробные да кости мешать начнут. По бокам ямы были навалены кучи красно-бурой глины; копать дальше без досок нельзя – осыпается земля внутрь, а кидать далеко – закапывать потом трудно: холм ровнять надо, а землю-то и не соберешь.

Воробей вылез наверх. Время – девять. Успеет и без Мишки. Все же Мишка не ля-ля разводит, крошку везет. Он положил лопату на край могилы и припорошил выработанной землей: свои не свои, а уведут, – с Молчком, бригадиром, рассоришься. Где он лопаты эти – официалки – заказывает, одному Богу вестно. Но и верно – хороши лопатки: корень, доски, да и камень в другой раз – все рубят. Штык до полуметра длиной выгнут по сечению чуть не вполкруга; на черенок насажен через резиновые кольца стальными обхватами, блестит – зеркалом.

Мишка, как увидел, губы раскатал: потерять захотел – на дачу. Опять Воробью спасибо: «Молчок тебя за нее потеряет. И не удумай».

Возле древней красного кирпича часовни в центре кладбища лежали доски. Воробей выбрал несколько самых длинных, уложил на плечо одна на другую и поспешил обратно.

В часовне давал прокат инвентаря ветхий, беззубый дядя Жора, хулиганящий в пьяном виде и тихий так. На втором этаже переодевались, ели, пили, спали – жили землекопы. Впрочем, оформлены подсобными. Штатным землекопом был один Молчок, бриг На него-то и писались наряды. Сам же он копал редко, в сложных случаях или при запарке. Копали ребята – часовня, да редка – желающие с хоздвора. За яму Молчок платил по сезону: летом пятерка, зимой – вдвое. Если сам не захоранивал, весь сбор все равно кроил он. Без комментариев. С этим было строго. Жук тот еще: самому под пятьдесят, а с покойниками лет двадцать трется. Последние десять – как вылечился – ни капли в рот не брал. Знал, кому побольше дать, а кто и так хорош. Воробья выделял. «Копнешь две, Воробей?» – «Ну, Володя». Воробей откладывал все дела и шел за маленьким кривоногим Молчком. И потом его не искал, знал, что за Молчком не пропадет.