«Я потерял самообладание, — сказал он, улыбнулся и замолчал, рассматривая Смити с возрастающим любопытством. — Моя жена, — продолжил он, тщательно выбирая каждое слово, на своем английском, как в школьных учебниках, который Смити знал только по английским фильмам, хотя, конечно, может, то был вовсе и не язык учебников английского, а скорее английский с густой окраской какого-то европейского языка, однако по сравнению с тем английским, на каком разговаривал Смити, он звучал как классическая английская речь, что для Смити стало вдруг абсолютно ясно, и он сам не знал, почему его это так злило. — Моя жена ушла отсюда два дня назад. За это время она спала без разбора со многими мужчинами, сказала она, вернувшись сегодня утром в отель. Вскоре после четырех. Или около половины пятого». Тип за письменным столом наблюдал за Смити, забавляясь, а Смити думал, что, собственно, он мог бы представить себе Холи таким же благородным, как и этот тип тут, за письменным столом, а таких рож, как у этого, в пижаме цвета бордо, — красных и опухших — хоть пруд пруди. «Вот почему вы задушили свою жену», — произнес Смити. Но у нее должна была быть какая-то причина, чтобы уйти отсюда. Тип за письменным столом улыбнулся. «Она просто хотела позлить меня, — сказал он. — И ей это удалось. Я разозлился. Впервые в моей жизни». Рожа за письменным столом казалась Смити отвратительной. «Впервые в моей жизни, — повторил он, зевнул и спросил: — Сколько?» — «Пятьсот тысяч, сказал он мне, — ответил Ник вместо Смити. — Не соглашайтесь на это, свинство какое, я прикажу арестовать негодяя». «Прекрасно, — произнесла подлая крыса из-за письменного стола, — пятьсот тысяч». — «Ну, если такова ваша воля, — обрадовался Ник, — тогда я бессилен». — «Нет», — сказал Смити. «Миллион», — улыбнулся вонючий клоп в пижаме цвета бордо, Ник пожирал их глазами, обалдевший и сияющий от счастья.