Я сидел на краю ямы на лавиноопасном склоне.

Я был жив.

В нашей пещере Сергей стоял на коленях перед Леонтьевым и держал в руках шприц. Рядом с ним в мешке неподвижно, как покойник, лежал Боря. Он смотрел на меня и водил глазами.

– Эй! – крикнул я.

– Слушай, – сказал Сергей, – корифей без сознания.

– Да, да, – сказал я, – я выкопался. Мы будем живы.

– Ты был наверху?

– Да, я был наверху и видел горы.

– Ты не спятил?

– Нет, нет, я все видел. Там вечер!

Под руками у Леонтьева мы продели веревку и стали тащить его вверх. В узком лазе мы разодрали ему щеку о снег. Он, наверно, пришел в себя, потому что все время говорил: «Тише, вы!…»

Мы увидели людей. Они копались внизу. Рядом с ними стояли тонкие, как соломинки, лыжи. Сергей встал во весь рост. Снизу я видел его щетинистый грязный подбородок.

– Эй! – хрипло крикнул он. Он хотел крикнуть громко, но получился всхлип. – Давай вместе, – сказал он.

– Эй! – крикнули мы.

Люди на склоне зашевелились, потом побежали к нам. Их было много, человек пятьдесят, если не больше. Мы сели на снег и ждали их. Первым к нам подбежал Самойлович. Голос его показался нам громом.

– А где Борис? – И без ответа полез в нашу яму.

Потом подбежали еще люди. Сергей заплакал и катался по снегу, закрыв лицо руками. Его положили на спасательные сани и повезли вниз. Прибежала Натали. Она целовала лоб Леонтьева, щеки, застывшую кровь на носу. А он нашел глазами меня и спросил:

– Петя?

– Да.

– Ты не делай этого, ладно?

Его тоже повезли вниз. Натали – ко мне.

– О чем он тебя просил?

– Об одном деле, – сказал я.

– О чем?

– Об одном деле.