– Настоящая арфистка? – удивился Ричард.

– Да. Терзала струны целый вечер. – Ребекка изобразила широкие круговые движения.

– А он что – обеспечивал фортепьянное сопровождение? Аккомпанировал? – Ричард уловил в своем тоне нотки раздражения, хотя и не понимал, с чего бы это.

– Нет, просто сидел за роялем и наигрывал что бог на душу положит. Сейчас уже не припомню.

– Неужели такое бывает? – Джоан словно подталкивала Ребекку к продолжению.

– Слушай дальше. Мы поехали в другое место, а там пришлось ждать у стойки бара, пока освободится столик. Я оглянуться не успела, а он уже расхаживает по залу и выясняет, нет ли у кого нареканий.

– Какой ужас! – сказала Джоан.

– Да. После этого он и там сыграл на рояле. Можно сказать, мы стали гвоздем программы. Около полуночи он решил, что нам необходимо навестить его сестру, которая живет в Бруклине. Я уже с ног валилась от усталости. Мы вышли из метро на две остановки раньше, чем нужно, под Манхэттенским мостом.

– Интересно, чем же этот уникум зарабатывает на жизнь? – спросил Ричард.

– Учительствует. Кстати, далеко не глуп.

Она встала и размялась, вытянув перед собой тонкую серебристо-белую руку. Ричард принес ей пальто и вызвался проводить.

– Здесь идти всего-то полквартала, – возразила Ребекка, не проявляя, впрочем, ни малейшей категоричности.

– Непременно проводи ее, Дик, – изрекла Джоан. – Заодно купишь сигарет.

По всей видимости, она с удовольствием представила, как он будет шагать по запорошенной улице, разрумянится от холода, вернется весь в снегу и принесет с собой радость от прогулки; если бы не кашель и насморк, она бы охотно составила мужу компанию.

– Советую тебе не курить хотя бы пару дней, – сказал Ричард.

Выйдя на лестничную площадку, Джоан помахала им сверху.

Различимые только в свете фонарей, трепетные снежинки романтически покалывали кожу.