И, перекрывая общий шум и гвалт, возникшие при срывании зайцев на добрую память, с верхушки елки сочным мужским баритоном со странным акцентом неожиданно заголосила двоившаяся в глазах звезда с крупным миндалем в карамельной глазури: «Двэ звэзды-ы… двэ сладких по-овэсти!..»
Лариса уже не помнила, как потом все разошлись по домам глубокой ночью. За многими приходили родители и тащили упиравшихся, цеплявшихся за косяки дверей отпрысков…
Утром она проснулась бодрая, полная сил, под надрывно гудевший бульдозер, раскидывавший снег для катка. На столике возле зеркала лежал так и невскрытый подарок. «Дед Мороз бывает!» — колокольчиком звенела в Ларисе одна счастливая мысль, потому что она знала, что в пакете аккуратно упакована та самая, огромная, невероятно уютная шаль оренбургского пуха…
Ты накинь, дорогая, на плечи
Оренбургский пуховый платок!..
* * *Город укутывал мягкий пушистый снежок. До Нового года оставалось дожить еще пять дней. И ночей тоже. Поэтому повсюду, не покладая рук, работали дворники, пыхтели снегоуборочные машины, всюду заливали катки, подновляли горки, расставляли елочки, развешивали гирлянды. Не забывались самые захудалые дворы и богом забытые улочки, поскольку никто толком не мог знать, что территориально относится к зловещему сектору Зет-прим-7869, где по слухам орудовала неуловимая банда Деда Мороза и Снегурочки. Все работали в едином трудовом порыве, с одной надеждой, что их усилия будут отмечены взбесившимся Дедушкой Морозом все же не монтировкой…