Но зима длилась не вечно. Наступало и лето тоже, длинное, тёплое, дивное лето, когда на горных склонах огоньками светилась земляника, ели и сосны благоухали живицей, а в поросших кувшинками озёрах можно было ловить раков.
И по мере того, как проходили лета и зимы, Саммэльагуст всё рос и рос, становился всё выше и выше. И как он умел бегать, этот мальчишка! Шёл он однажды по просёлочной дороге, и нагнала его повозка.
— Не могли бы вы меня подвезти? — спросил Саммэльагуст сидевшего в повозке крестьянина. Ведь так обычно и просят тех, кто разъезжает по дорогам. Но этому крестьянину не хотелось возиться с детьми.
— Нет, не могу! — отрезал он.
Понукая лошадь, крестьянин натянул поводья, и лошадь понеслась вскачь. Саммэльагуст тоже понёсся вскачь. Возле самой повозки. Он всё бежал, бежал и бежал. Крестьянину никак не удавалось его обогнать. Саммэльагуст ни на шаг не отставал от повозки. Увидал крестьянин, что Саммэльагуст не уступает в прыти его лошадям, и остановил повозку.
— Да ты, малец, горазд бегать, — сказал он.
— А то как же! — Тут и Саммэльагуст наконец остановился. Ну и запыхался же он тогда!
Больше всего Саммэльагуст мечтал вот о чём. Он мечтал о кроликах. О двух маленьких, симпатичных, беленьких кроликах, самце и самочке. Потом они выросли бы и принесли ему кучу детишек, множество крошечных крольчат, так что в целом Смоланде ни у кого не было бы столько кроликов, сколько у Саммэльагуста. Всё лето он постоянно думал о них. Он мечтал о них так сильно, так безумно, так упорно, что даже странно было, как это они не выросли перед ним прямо из-под земли.