А еще, говорят, это нельзя читать глазами. А чем? Мне
нетрудно было читать вслух, и я ушел на сцену. Нашел свой
школьный легкий портфель, набил руку, появилось актерское
мастерство. Начал подмигивать и ругаться, если кто-то
что-то не понимал: ну и публика сегодня. По рукам пошли за-
писи. «Эх, — вздыхало начальство, — вы способный человек, но
эти пленки…» А что мне с пленками — издавайте.
Я пытался расставить написанное последовательно или
по темам. Чем можно связать разрозненное — своей жизнью.
Концовку додумаете сами.
А я, разбив написанное на несколько глав, приглашаю вас
к чтению. Если будет трудно читать, мой голос поможет
вам, как вы помогали мне все мои трудные годы…
Действительно
Действительно. Данные потрясают своей безжало-
стностью. Тридцать пять рокiв творческой, тридцать
пять рокiв производственной деятельности и где-то
шестьдесят общей жизни с ее цветными и бесцветными
страницами. Как же прошли эти двадцать пять, если
считать с 88-го, и тридцать пять, если с 54-го года.
Позвольте перейти к общим рассуждениям. Хочется
сказать: в наших биографиях отразилась биография всей
страны, годы застоя были для нас годами расцвета, то есть
годы нашего расцвета пришлись как раз на годы застоя.
В голове фраза: «Раньше подполье было в застолье,
потом застолье в подполье».
Я сам, будучи большим противником дат, юбилеев,
годовщин, паспортов, удостоверений и фотографий,
никак не желаю подводить итоги, ибо после этого как-
то неудобно жить дальше.