– Есть-то хотите, гуляки?

– Не то слово! – Саша метнул ботинки под вешалку, отдал пакет молока матери, – я сейчас, только переоденусь.

Переодевание заняло заметно больше времени, нежели обычно – свой домашний тренировочный костюм Борисов счел неприличным, а к приличным брюкам не нашлось ни единой глаженой рубашки. В конце концов он выкопал в дебрях шкафа достаточно опрятную футболку и натянул ее. Как раз в этот момент в комнату и вошла Надежда Федоровна.

– Здравствуй, конспиратор. И где ты выкопал такую красотку?

– Мам, ты мне все равно не поверишь.

– А как мне понравиться, ты ее специально учил?

– Нет. А что? Что-нибудь не так?

– Так, так. Она там картошку чистит. Лук уже нарезала. Хозяйственная. Хорошая девушка, сразу видно. Не то, что твоя грымза.

– Ну ма-ам! – обиделся Борисов за свою Наташку.

– Ладно, ладно. Не грымза. Шмара. Курит, как паровоз, прическа – словно бомба на нее упала, на кухню носа ни разу не казала.

– А ты в наше время некурящих девушек видела? Сейчас только у мужиков ума хватает легкие не засмаливать.

– Видела. Сейчас, на кухне. Эту шмарой не назовешь.

– Боже, где ты таких слов набралась?

– Иду в ногу со временем. Так где ты ее взял?

– Мама. Сядь.

– Что такое? – Надежда Федоровна присела на краешек дивана.

– Мама, меня сегодня повязали за попытку ее убить.

– Такую хозяйку, если не притворяется? Ну, ты, братец, псих.

– Тебе смешно. А меня почти час в отделении продержали.

– А почему выпустили?

– Я пообещал, что она им завтра позвонит, целая и невредимая.

– Ну, прямо детектив. Агата Кристи.

– Она приезжая. Если потеряется в городе, то как я докажу, что она цела и здорова?

– И что ты предлагаешь?

– Можно она у нас сегодня переночует?