В известной мере он был близок к традиционным жанрам арабской повествовательной прозы, таким, как макама — плутовская новелла, надира — анекдот, хараб — историческое или биографическое сообщение. Ядром забавных и нравоучительных историй служило обычно остроумное и меткое высказывание героя, часто какого-либо исторического лица, которому традиция приписывала то или иное, ставшее крылатым выражение. Находчивость героя в затруднительных обстоятельствах, умение точным, к месту сказанным словом обезоружить противника, выиграть спор, развеять гнев и вызвать улыбку на лице халифа или султана, заслужить прощение, а то и спасти свою жизнь составляли «соль» повествования. Читатели наслаждались мудрым, отшлифованным словом, любовались им как переливающимся всеми гранями драгоценным камнем.

Но своим подлинным успехом новеллистический жанр обязан новизне и актуальности тематики, способности разбудить мысль и тронуть душу читателя, воплотив в лаконичной и образной форме самые острые и злободневные, всех волнующие вопросы. Первым пристанищем молодого жанра стали страницы прессы, тиражи которой неуклонно росли вместе с ростом читательской аудитории. И многие первые египетские рассказы состояли в близком родстве с газетной статьей, с фельетоном. А основоположник египетского реалистического рассказа Мухаммед Теймур названием своего сборника «Что глаза видят» (1917) определил главное направление своего писательского внимания — на живую современность.

В течение долгого времени эстетическими образцами для египетских новеллистов служили произведения европейских авторов. Многие, прежде чем отважиться на создание собственных рассказов, занимались переводом или адаптацией произведений западноевропейской и русской новеллистики.

Жанр рассказа сложился в системе современной египетской прозы раньше романа и драмы. Первой литературной корпорацией стала именно корпорация новеллистов.