– О могущественный предводитель, убей ничтожного!

– Мы поклялись не проливать крови. Убирайся и не мешай нам.

Ван зарыдал.

– О предводитель, с малых лет живу я без отца и без матери, камнем вишу на шее у старой тетки. Не так давно порешил я заняться торговлей. Трижды я выходил в дорогу и трижды встречался с тобою. Всякий раз ты обирал меня до нитки. Не иначе как я обидел тебя в прежней жизни! Посуди сам, как мне теперь показаться на глаза тетке? Где взять денег, чтобы с нею рассчитаться? Пожалуйста, убей меня, а не то я брошусь в реку!

Разбойник отличался справедливым нравом. Слезы юноши его тронули.

– Убивать я тебя не стану, однако ж и добро твое вернуть не могу, но я знаю, как тебе помочь. Вчера ночью мы ограбили купца, да нашли у него в лодке одну коноплю. Мне этот товар ни к чему, я отдам его тебе, а сам заберу твое серебро. На том и разойдемся.

Щедрость разбойника превзошла все ожидания юноши, и он только кланялся и твердил: «Спасибо! Спасибо!» Грабители быстро перебросили тюки с коноплей в лодку Вана, оглушительно засвистали, и джонка их поплыла прочь. Лодочник хорошо знал Янцзы и, несмотря на темноту, отыскал небольшую бухту, чтобы там дождаться утра.

Когда совсем рассвело, Ван сказал:

– Здесь конопли по меньшей мере на тысячу лянов. Понятно, почему они отдали ее мне: сбыть с рук награбленное им было бы непросто. Но и я не могу воспользоваться услугами посредника. Того и гляди, объявится хозяин – и снова попадешь в беду. Лучше всего вернуться домой. Там я упакую товар наново, вид тюков переменится, и я спокойно продам эту коноплю где-нибудь подальше от Нанкина.