— В каком смысле, лапочка?

— Куда-нибудь меня сводить.

— Заметано.

— Спасибо, Портер. Я хочу, чтобы ноги отказали.

— Текилу любишь?

— Обожаю текилу.

Она никогда ее не пробовала.

— На Варвик-сквер есть паб, рядом с Паддингтонским вокзалом, называется «Руки лесоруба». Встретимся в восемь.

Она представила себе карту.

— Портер!

— Что?

— Это же Западный Лондон.

— И что? Тебе нужно больше общаться.

— Это не моя территория… Чё они скажут черной из Брикстона? — прибавила она жалобным тоном, что для нее было подвигом.

Портер засмеялся, от чего у нее стало теплее на душе, и сказал:

— Там вокзал рядом, они обслуживают черных.

Уже нормальным голосом она проговорила:

— Обслуживают черных?.. Как?

— У меня пейджер свистит. Одевайся поярче. Сегодня загуляем.

Клик.

Слухи появились задолго до того, как его перевели в участок, где работала Фоллз. Репутация у Портера была отменная: «уличный коп» — лучшей рекомендации не требуется. Но куда важнее было то, что он был голубым. То, что он выбился в сержанты, было настоящим гребаным чудом. В день его появления в сортире на стенах появилось граффити:

Портер Нэш сосет.

Причем и в мужском туалете, и в женском.

Именно это либералы называют «информационной дискриминацией».

Вот так.

Буфет во время первого перерыва был набит битком. Никто не собирался пропускать этого зрелища. Даже Глэдис, буфетчица, нервничала. Когда появился Нэш, шум стих. Он подошел к прилавку и попросил чай и два куска сахара. Портер взял то, что копы называли «порочный Сид». Они все смотрели «Сид и Нэнси»

Глэдис очень понравилась вежливость Портера. И приятный голос, которым он произнес: «Пожалуйста». И — чудо из чудес — добавил: «Спасибо».