Тогда мальчик сказал щенку:

— Ай-и! Кипмик — Маленький песик — мы хорошо поохотились — ты и я. Пусть так будет всегда, ведь ты, должно быть, один из Помогающих Духов.

Вечером того же дня Ангутна рассказал о своей охоте в отцовской палатке. Мужчины постарше улыбались, слушая его рассказ, и согласились, что маленький песец действительно может быть добрым знаком, посланным мальчику. А щенок, привязанный к одному из шестов палатки, лежал, свернувшись в маленький серый клубочек, прижав к голове уши и зажмурив глаза, всем сердечком надеясь, что это только страшный сон, а когда он проснется, снова найдет утешение у теплых сосков матери.

Так песец появился в жилище человека. Почти все дни Ангутна проводил с Кипмиком, который вскоре позабыл свои страхи — ведь натуре песцов свойственна живейшая любознательность и страх не живет в их душе долго.

Пока щенок был еще слишком мал и мог невзначай угодить в пасть охотящихся поблизости от становища собак, ночью его держали на привязи, но днем песец и мальчик совершали целые путешествия по ближним и дальним окрестностям, исследуя мир. Щенок тогда либо трусил впереди мальчика по волнистым равнинам и холмам, либо, распластавшись неподвижно, лежал на носу каяка, когда Ангутна вел свою узенькую лодочку по блестящим зеркалам озер.

Мальчик и песец жили одной жизнью, и мысли их сливались в одно целое. Связь между ними усиливала вера Ангутны в то, что это был не просто песец, а воплощение Помогающего Духа, пожелавшего жить вместе с ним. А Кипмик — может быть, и он видел в мальчике своего духа-хранителя?

Первый снег в том году лег в конце сентября, и вскоре Кипмик сбросил свой темно-серый щенячий мех и накинул снежно-белую мантию взрослого песца. Теперь длинный мех его был мягким, почти как пух, а на белой мордочке, обрамленной пушистым воротником, ярко чернели блестящие глаза и пятнышко носа.