«Но только не у меня, бедный восторженный идиот. По-твоему может быть прекрасно то, в чём столько дерьма, что как в переполненном туалете, того гляди и через края польётся! Уж я-то знаю это, как никто другой, моя прямая обязанность об этом писать, да ещё и во всех подробностях».
Итак, для многих пензенцев светит солнышко, птички поют в парках, вокруг фонтана жизнь беззаботная, когда в это же время на других концах города расходится дождь и мать травит свою невестку, чтобы любимый сынок остался рядом только с ней. Или две девочки душат свою маму лишь потому, что она не разрешала им вечером гулять.
Глава 4
Меньшиков оказался в редакции популярного журнала. Его сразу окликнула сотрудница.
– Женя, тебя Юрьевна вызывает.
– Зачем? – не понял репортёр.
– Что-то срочное, – сообщила веснушчатая девушка.
Евгений немедля поднялся на второй этаж и, не стучась, вошёл в кабинет главного редактора.
– Здрасьте! – произнёс он.
– Здравствуй, Женя! – улыбнулась сорокалетняя, миловидная брюнетка в стильных очках, сидящая за письменным столом.
– Ты-то мне и нужен.
Меньшиков уселся напротив.
– Слушаю вас Наталья Юрьевна.
– Вчера милиция совершила очередной рейд по отлову ночных бабочек. Давай друг, срочно займись статьёй о жрицах любви. Возьми у какой-нибудь интервью, только не увлекайся.
Евгений изнурённо взглянул на начальницу, синие глаза которой на первый взгляд отталкивали, но со временем, если в них чаще всматриваться, понимаешь их глубину житейской опытности, их манящую привлекательность, делающую эту сочную женщину-ягодку ещё сексуальнее, чем она выглядит. Меньшиков много раз себя ловил на мысли, что желает её, и хотел бы прилипнуть губами к ложбинке высокой груди, вдыхая соблазняющий аромат начальницы именно здесь, в кабинете, на столе... Преградой для воплощения бурной фантазии составляла её ориентация.