Глаза Элис с нежностью остановились на его лице, которое на фотографиях, где он был снят в мантии и парике, выглядело таким костлявым и суровым, но теперь казалось добрым и приветливым, словно его кости размягчались, когда он совлекал с себя облачение законника.

Лиз зябко поежилась:

– Сегодня тут просто морг какой-то!

Элис сказала сухо:

– Я включила калорифер за десять минут до того, как вы спустились, если не раньше.

– Эту столетнюю промозглость способна уничтожить только доменная печь!

Голос Элис повысился на один тон:

– По-моему, тут жарко. Просто вы, нынешняя молодежь, ходите почти раздетыми. Никакого шерстяного белья, юбка выше колен и сапоги до колен. Более безобразной моды я не видела. – Она критически оглядела племянницу. – Вот обкорнала волосы и ходишь теперь, как Рыжий Меггс.

Лиз сгорбила плечи.

– И все-таки это очень холодная комната.

– Это очень уютная комната, и я ее люблю, – выдвинул свой обычный аргумент Мартин.

Лиз ухмыльнулась в его сторону.

– Дело вкуса. Но ты не можешь отрицать, что она всегда выглядит так, словно ее приготовили для банкета в честь лорда-мэра.

– Когда была жива твоя прабабушка, здесь один раз был дан банкет в честь лорда-мэра, – сухо сказала Элис.

Лиз засмеялась.

– Готова спорить, это был просто местный мэр, повышенный в чине легендой. Но даже если так, в комнате от этого не теплее. Не понимаю, почему мы не можем установить нормальное отопление, как Мандели.

– Спроси своего отца. Это его дом. Будь этот дом моим, я бы его весь обновила.

– Он такой же твой, как и мой, – заметил Мартин со своей обычной раздражающей педантичностью.

– Мама завещала его тебе!

– Верно. Но с условием, что ты будешь жить здесь до тех пор, пока пожелаешь.

– Какой от этого толк, если у меня нет права ничего переделать по-своему.