Я не поверил своим глазам. Счастье ошиблось. Надо его поправить. Я недолго думая протянул руку и подтолкнул рейку. Но хозяин счастья был начеку. Он схватил меня за локоть:

— Нет, сударь мой хороший, ещё толкать — ещё две копейки!

До сих пор, спустя столько лет, помню, как мне стало щекотно в глазах от слёз. Я сказал:

— Только ещё чуточку!.. Ну ещё чуть-чуть… Кругом засмеялись: — Маленький, а хитрый!

— Чуть-чуть не считается…

Хозяин счастья только отмахнулся от меня. Я постоял, постоял у столика, потом повернулся и стал пробираться сквозь толпу к маме.

А моё пряничное счастье осталось там, на столике, возле гвоздиков.

Дома я дал волю слезам:

— Неправильное… неправильное счастье!.. — плакал я.

А мама стала меня утешать:

— Не плачь, сынок. Ладно, не плачь. Твоё счастье — вот оно где, смотри! — И она стала показывать на мои руки и на мой лоб.

Но я всё плакал:

— Ещё бы чуть-чуть, ещё бы один гвоздик…

И только тогда, когда я подрос и стал старше и умнее, я понял, что мама была права: твоё счастье — это твои руки, твоя сила, твоя голова. И тогда тебе не помешает никакое «чуть-чуть»…

ГРАФИНЯ

Когда-то я написал рассказ для детей «Свидание»— о том, как мальчик поехал с мамой к папе в тюрьму на свидание.

Рассказ этот связан с моим детством.

Когда я был маленький, я, конечно, не знал, что папа мой — революционер и борется против царя.

Однажды я чуть не выдал его полиции.

Дело было в Хотине, в Молдавии. Там родился мой брат. Мне тогда было три с половиной года, и мы с мамой жили одни, потому что папа, как всегда, колесил где-то по городам и городишкам, читал свои стихи и рассказы и попутно вёл революционную работу, о которой мы с мамой ничего не знали.