Застёгивать куртку положено было до самой верхней пуговицы включительно, да ещё и крючок на воротничке. В такой форме не то чтобы бегать и выполнять какие-либо работы, даже стоять под солнцем невероятно тяжело, а стояли мы долго, часами. Нас учили строиться, маршировать, слушать командиров по стойке «смирно». Возвращаясь в казарму, все бежали в умывальник, чтобы жадно присосаться к краникам с водой. Помню, от чрезмерного употребления холодной воды у меня разболелось горло.

До армии я усердно занимался каратэ и ушу. На мой взгляд, достиг в этом неплохих результатов. По каратэ у меня на тот момент был красный пояс. Уроки ушу я брал у своего друга, с которым познакомился на тренировках по каратэ. Степень его мастерства была такова, что он один мог свободно вести бой с тремя такими же, как я, по уровню подготовки противниками. Он часто занимался со мной, и индивидуальный подход сделал своё дело. Я многому у него научился и быстро совершенствовал своё мастерство.

Друзья по спорту, которые уже прошли службу в армии, посоветовали не скрывать от отцов-командиров моего спортивного прошлого. Так я и поступил.

Чтобы иметь представление, кто у них служит, офицеры батареи проводят с каждым новобранцем беседу, в процессе которой заполняется анкета.

Меня также вызвали в кабинет комбата.

Политрук монотонным голосом задавал вопросы: откуда призвался? Где учился? Когда родился? Занимался ли спортом? Не думаю, что ответы на вопросы каким-то образом скрашивали его жизнь, он делал свою работу и всем своим видом показывал, как ему скучно. Но когда политрук услышал, что я занимался каратэ и ушу, заметно оживился.

— Интересно, интересно, — он оценивающим взглядом посмотрел на меня. — И долго?

— Четыре года.

— Пояс имеешь?

— Имею, коричневый, — соврал я, желая поднять себе цену.

— Это хорошо! У нас комбат большой любитель каратэ. Я думаю, он тобой заинтересуется. Ты не против с ним позаниматься?