– Врачи сейчас на место не выезжают, – инструктировала его Аня по телефону, когда он курил на отцовской кухне. На столе лежала вчерашняя «Вечерка», сверху очки со связанными резинкой дужками. Он слушал Аню, слегка раскачиваясь, и в линзе очков росли, выскакивали из строки буквы: одна, другая, третья. – Возьмешь отцовский паспорт, приедешь, скажешь: свидетельство о смерти оформить. Тебе скорей всего прямо там все и сделают. Встретимся в агентстве.

Было очень похоже на какой-нибудь большой поход на рынок или путешествие по врачебным кабинетам. Или на тот же ремонт. Тоже нужно выбирать: это дороже, это дешевле… Женщина, выправлявшая все необходимые бумаги за столиком, втиснутым в шеренгу гробов, была такая же пасмурная и отрешенная, как терапевт в поликлинике. На крестах и венках – миниатюрные ядовито-зеленые ценники. Очереди. Аня ставила его в одну очередь, сама занимала в другой.

Подходила, спрашивала, какой гроб заказывать, весь черный или с лиловой каймой. Позже, уже на кладбище, землекопы предлагали место получше, за пять тысяч: ближе к дороге, рядом с богатой могилой. И были заранее грубы. Сморкались на землю. Матерились как бы невзначай. Как бы предупреждали: если что не так, могут запросто все испортить. Щербаков, постаравшись сказать как можно печальней: «Помяните, пожалуйста», – отдал старшему пакет с водкой и колбасой, заготовленный Аней, попросил, чтобы крест выбрали получше, без трещин.

Потопав, чтобы сбить налипшую солому, Щербаков шагнул в ворота церкви.

В просторном дворе никого. С макушки ближайшей ели, сам себе судорожно продирижировав крыльями, сухо каркнул ворон.

Поднявшись по высоким ступенькам церкви, Щербаков стянул вязаную шапочку, сунул в карман, перекрестился. «Отец умер», – напомнил он себе. Потянул за массивную ручку, подергал. Дверь не поддавалась. «Заперто. Закрыто еще». Посмотрел на часы: пять минут десятого. Мелькнул смутный страх: опоздал, а теперь церковь заперли, опоздавших не впускают. Но тут же подумал, что так не бывает, он о таком не слышал, чтобы опоздавших не пускали. Все-таки прислушался: тихо. Свободной рукой нахлобучив шапку на голову, развернулся, оглядел двор.