Внезапно опять умолкает. И слышен лишь слабый высокий писк, похожий на комариный. Начинает бить в бубен. Вначале чуть слышно, сопровождая удары каким-то невнятным мычаньем, в которое вплетаются крики орлов и стоны чаек. Постепенно его песнь усиливается. И вот он уже в экстазе, содрогаясь всем телом, исступленно выкрикивает слова заклинания:
Могучий бык земли, степной конь,
Могучий бык зарычал!
Степной конь заржал!
Я выше вас всех, я человек!
Я человек, наделенный всем!
Я человек, сотворенный Господином Бесконечности!
Прибудь же, о степной конь, и научи!
Выйди же, чудесный бык Вселенной, и ответь!
О могучий Господин, приказывай!
О Госпожа моя Мать, укажи мне мои ошибки
И пути, которыми я должен идти!
Полети передо мною по широкой дороге,
Подготовь мою тропу!
О Духи Солнца, пребывающие на юге, на семи лесистых горах!
О светлые Матери, вы, знающие ревность, умоляю вас:
Пусть ваши три тени остаются высоко, очень высоко!
И ты, на западе, на своей горе, о Господин мой Предок,
Обладающий страшной силой, с могучей шеей, Будь со мной!
Так шаман просит помощи у своего эмегена и у абаасы верхнего мира, просит их прийти и помочь ему исцелить Президента. Но это не просто, очень непросто, эмеген горд и непреклонен и долго не хочет приходить. Создается впечатление, что шаман камлает уже на пределе своих возможностей, на его губах выступает пена, а песня уже непохожа на человеческие звуки.
И тут Василий хватает меня за локоть: «Вот, вот, видишь, видишь? Это эмегет пришел!» Я ничего, естественно, не вижу. Лишь поведение шамана резко меняется. Он пускается, если это можно так назвать, в неистовую пляску. Исступленно колотит в бубен и то кружится волчком, то подпрыгивает почти на высоту роста президента, застывшего истуканом. И при этом рычит каким-то хищным зверем, скорее всего, раненым медведем.