Любил один мужик петь. Голос противный, на ухо ровно медведь наступил. А как соберутся мужики больше трёх, он уж тут как тут и песню затягивает.

Вот один раз пристроился он так к мужикам, что беседу вели на завалинке. Спел весёлую — никто не смеётся. Завёл жалостную — мужики разбежались. Только один остался, слушает да слёзы утирает.

Смотрит на него певец, ещё пуще заливается. Кончил песню и спрашивает:

— Хорошо я пою?

— До самой души пробрало, — мужик говорит. — В точности так моя коза блеяла, когда её волки драли. Как вспомнил её, бедную, моих деток кормилицу, слеза меня прошибла.

С той поры, когда нашему, певцу песня к горлу подступала, он подальше в поле уходил.

Жил человек, и было у него два сына. Хозяйство вёл исправно, богатеем не слыл и бедняком себя не считал. Дожил до старости, а когда умирал, разделил всё добро меж сыновьями поровну.

Построили братья по хате, стали врозь жить. Только по-разному у них житьё пошло. У старшего, что ни год, богатство прибавляется, у младшего — убавляется. Засеет каждый своё поле. У старшего пшеница — как щетинка на щётке, колосу наклониться некуда. У младшего всходы — что волоски у старика на лысине. То у него на овец мор нападёт, то хорь кур передушит. Совсем обеднел. Иной раз сам с женой голодный сидит и детей накормить нечем. А детей у него — целая куча, мал-мала меньше.

Хорошо ещё, что он нравом лёгкий уродился, унывать не любил. Была у него утеха — скрипочка-песельница да смычок-плясун. Заиграет на ней, сразу на сердце повеселеет. И жена про нужду забудет, и дети есть не просят.