В свои неполные двенадцать — день рождения через неделю — Тёма твёрдо знал: только карьера спортсмена-профессионала, и никаких гвоздей в колёсах. Он был на редкость целеустремлённым мальчиком. Родители даже и не пытались отговорить его — предпочитали отмалчиваться: зачем понапрасну нервы портить? Родители и так каждый вечер возвращались домой. Тени, шелест занавесок — тихонечко встречались у кровати Тёмы — едва уловимый запах шампанского — обнимали друг друга за талии и ласково подмигивали любимому сыну: так держать.

А потом растворялись в полуприкрытых сонных веках…

Экран старенького лампового телевизора угасал — режим: не позже десяти ноль-ноль. Взбивая перед сном подушку, Тёма мечтал.

О беговой дорожке. И чтоб не "два притопа три прихлопа", а самая настоящая стометровка. Со спортфлексным покрытием и PU-разметкой, по олимпийским стандартам, а не как баскетбольные кольца в углу школьного двора: одно выше другого и такое же кривое — каждый мало-мальски недоразвитый придурок мечтает повисеть на них а ля Шакил О'Нил, "Чикаго булс". Тёма не любил баскетбол: обезьянья забава, несерьёзная, пусть американцы ерундой страдают, а нам чужого не надо, — приблизительно такое мнение у Тёмы об оранжевых мячиках и прыжках в высоту.

О девочках он тоже размышлял, и не только перед сном.

Как же без девочек? Катька из соседнего подъезда очень даже ничего. О такой и помечтать не стыдно. Сколько раз с балкона наблюдал Тёма летнее платьице с глубоким вырезом на груди. Но, как говорится, первым делом, первым делом самолёты, ну а… чуть позже — правильно? — может, после сборов? Ведь чтобы обаять эту принцессу, нужно сначала КМС получить? Или — даже?.. Кстати, бабушка Катьку почему-то недолюбливает: называет акселераткой и секс-бомбой доморощенной.

И зря: ноги у Катьки длинные — наверняка она быстро бегает… …мама наклонилась и поцеловала Тёму в щёку: "Спи". И он засопел — так давно повелось: мама целует, значит, пора спать. Это как сигнал, как маяк во время шторма — увидел, плыви на свет.