Однако чуда не происходило — принцесса продолжала спать. Оно и неудивительно, ведь именно я, по словам старого оракула, встретившегося мне в пути, должен был пробудить ее ото сна. Лишь я один мог сделать это. Но знали об этом только двое — я и мой верный слуга (умершего оракула я в расчет не беру). А потому попытки продолжались. Один за другим принцы подходили к ней, целовали ее и, грустно вздохнув, отступали в сторону. Очередь медленно подходила к концу. И вскоре… вскоре я остался единственным, не целовавшим ее, принцем, в замке. Я остановился перед гробом и подождал, пока охранявший покой принцессы слуга не вытрет ей шелковым платком губы, дабы устранить след прошлого поцелуя. Потом я подошел ближе, наклонился и… обомлел от ее красоты. Она действительно была идеалом! Нежное невинно-наивное лицо ее, было воплощением женственности. Длинные черные ресницы завораживали взгляд. Яркие, красные губы прямо-таки тянули к себе. Чудесная, волшебная красота! Неудивительно, что ведьма воспылала к ней завистью. Тут, безусловно, было чему завидовать. Одни только шелковистые волосы, золотящиеся на белых, как снег, подушках, стоили целой вселенной. Я медленно наклонился к ней. Приблизился к ее губам. Готов поклясться, что в этот момент она чуть-чуть приподняла голову мне навстречу! Ни с одним другим принцем такого не было! Я слегка отодвинулся от нее. Такая красивая! Волшебная! Идеальная! Она так хорошо смотрелась в этом хрустальном, прозрачном гробике… я снова наклонился к ней… и снова ее губы сами двинулись мне навстречу. И снова я отпрянул. Взглянул на нее еще раз… улыбнулся. А потом развернулся и пошел к выходу.

— Вы не будете ее целовать? — спросил меня вслед чей-то удивленный голос.

— Не буду, — ответил я.

Мы ехали с моим слугой молча около часа, потом он все же решился задать мучивший его вопрос.

— Скажите, принц, — спросил он, — почему вы не стали ее целовать? Ведь вы же один способны разбудить ее ото сна. Без вашего поцелуя она будет спать вечно.