Хотя море в Бланесе холодное.
Когда я там был и когда мне там было хорошо, то температура воды не поднималась выше двадцати градусов.
А ведь это был самый конец июня — начало июля.
То же Средиземное море, только в другой его части, у побережья Израиля, где-нибудь у Ашкелона, Натании, Тель-Авива, Яффы или Акко в самом начале июня не меньше двадцати трех, а в середине — до двадцати шести.
В конце июня я в Израиле не был, но думаю, что она — температура — в это время еще выше.
А в Бланесе море холодное и глубокое. С метр от берега — и тебя скрывает с головой.
И еще — оно очень прозрачное.
То есть холодное, прозрачное и глубокое.
Сине-зеленое, местами светло-голубое, местами — черно-аквамариновое.
А иногда белесо-серое с темными проплешинами.
Но это — когда нет волны, потому что когда идет волна, то оно становится другим, отчего-то оно становится теплым, но при этом грязным. Желто-зеленым, с пеной и пузырями.
Когда я купался в Тель-Авиве, то море было тоже грязным, но от другого — большой город, много людей на пляже, грязное и теплое море, в котором тебе относительно комфортно, только как-то суетно.
В море у бланесского пляжа тебе не суетно, потому что оно совсем другое — оно дышит, оно разговаривает, оно фыркает тебе в лицо, оно холодит и настораживает, и ты понимаешь, что это и есть начало романа.
3
Воздушный змей над Бланесом играет в прятки.
как жизнь со смертью,
ныряет то в песок, то в волны,
затем акулой черной прямо в небо…
И это не метафора — он так и сделан своим хозяином,
акула с большой пастью, есть жабры, плавники,
все, как и должно — на первый слог поставим ударенье…
4
Роман тут — не как литературный жанр, роман как определение взаимоотношений.