Будет нас жизни учить». Володина мама работала дефектологом-воспитателем с умственно отсталыми детьми и невольно перенесла на остальную, здоровую часть человечества принципы общения с дебилами. Она постоянно растолковывала и объясняла очевидные вещи: дождь пошел, потому что синоптики предсказали, кран надо закрывать, чтобы вода понапрасну не вытекала, руки мыть от микробов, простуды от сквозняков, солнце встает на востоке, садится на западе, к безударным гласным надо подобрать проверочное слово… Через неделю общения Лена была готова выть белугой, чувствовала себя неумехой у кухонной плиты, плохой хозяйкой, не способной без подсказки шагу ступить, и вообще резко теряла умственные способности. Ловила себя на тихом бормотании в такт повороту ручки мясорубки: «Свинина, потому что от свиньи, баранина, потому что из барана. А говядина? Может, я не правильно говорю? Как надо? Коровятина? Бычатина?» Свекровь уезжала – все возвращалось на места, в том числе и пошатнувшийся интеллект.

Лена – копия свекрови? Сомнительно!

Кстати, и Алла походит на изнеженную и капризную мать Родиона, как огурец – на студень. Но Лена не стала перебивать подругу, отвлекать на частности.

– Последние годы, – рассуждала Алла, – ты практически не менялась, не выходила из лапидарного образа наседки-жены и матери.

У Володи накопилось неведомое ему самому пресыщение. Его подсознание искало повод, чтобы избавиться от вечного мелькания перед глазами постылой матрешки в кухонном фартуке. Его, по сути, не интересует, виновна ты или нет. Главное, чего ему хочется, – загулять самому, получить новые ощущения, реализовать эротические мечты.

– Я ему регулярно покупаю средства от облысения, – оправдывалась Лена.

– И при чем здесь эротика? – закатила глаза Алла. – Фантастическое невежество! Скажи спасибо, что он продержался за твою юбку восемнадцать лет.

– А теперь что будет? – со страхом спросила Лена.

– Володя станет искать объект для удовлетворения своих подсознательных фантазий. Если, конечно, уже не нашел.