— Угу.

— Хороший пилот?

Барбер пожал плечами:

— Лучшие погибли, а худшим достались все медали полкового ящика.

— Чем он занимается в Париже?

— Работает в какой-то фармацевтической компании.

Ударил гонг — лошади помчались к первому препятствию.

— По-моему, твой друг опоздал. — Смит поднес к глазам бинокль.

— Да, скорее всего, — согласился Барбер, наблюдая за сбившимися в кучу лошадьми.

Лошадь под пятым номером упала, не преодолев четвертого препятствия. Сначала вырвалась вперед, вместе с еще двумя лошадьми, но вдруг упала на землю и покатилась. Основная группа обошла ее по сторонам. Четвертое препятствие в самом дальнем конце дорожки, и отсюда трудно сказать, что там произошло. Однако через несколько секунд кобыле с трудом, но все же удалось встать на ноги, и она на легком галопе поскакала за остальными, волоча за собой разорванные поводья. Барбер заметил, что жокей все еще неподвижно лежит на земле — в неловкой позе, лицом вниз, голова оказалась под плечом.

— Деньги потеряны, — спокойно констатировал Смит; отвел бинокль от глаз, вытащил из кармана кипу билетов, разорвал, бросил на бетонную скамью.

— Дай-ка мне твой бинокль! — Барбер протянул руку.

Смит, сняв через голову кожаный ремешок, передал бинокль. Тот настроил его порезче на далекое препятствие, где все еще не двигаясь лежал жокей. К нему подбежали двое, перевернули его на спину… Вот обе фигуры, склонившиеся над безжизненным телом в рубашке со звездами темно-бордового цвета, в фокусе. Даже в бинокль видно, как двое отчаянно суетятся, делая какие-то непонятные движения. Наконец, они подхватили жокея с обеих сторон и неловко побежали со своей ношей прочь с ипподрома.

— Черт побери! — выругался Ричардсон, снова с трудом преодолев подъем на верх трибуны. — Окошко закрылось, как раз когда я…

— Напрасно жалуетесь, мистер Ричардсон, — утешил его Смит. — Все мы оступились у четвертого препятствия.