Солодо с наряда невесты глаз не сводит. Халат на ней тканный золотыми драконами, на голове шляпа с бубенчиками, птичками, цветами — такая, не разберёшь, где под ней голова помещается. На руках серебряные кольца гремят. В руках — веер из бамбуковых палочек и рисовой бумаги, золотом разрисованный. Как развернёт его невеста Алюмки, так и скроется вся за ним. Хотел Алюмка на лицо своей суженой взглянуть, да невеста не даёт покрывало снять. Утешает его Солодо:

— Потерпи, Алюмка, до дома!

Поехали Хоинга домой.

Ехали, ехали по Сунгари, уже к Амуру подъезжать стали. Напали тут на них разбойники-хунхузы. Бороды в красный цвет выкрашены. Копья в два роста длиной. Мечи у них в две ладони шириной. Как вороны на падаль, налетели они на баркас на своём чёрном сампане в сорок весел!

Всё пограбили хунхузы у Солодо. Тот едва-едва умолил жизнь им оставить. Весь баркас очистили разбойники. А невеста Алюмки в своём богатом наряде сидит — не шелохнётся. Подступились к ней хунхузы, окружили, покрывало подняли да как бросятся врассьшную! Вмиг с баркаса убрались. На свой чёрный сампан с жёлтым парусам сели — и след их простыл!

— Видно, чуть не ослепли от красоты царской дочери! — говорит Солодо сыну.

Вниз по течению скорей ехать, чем рассказывать. Быстро поплыли Солодо с сыном. Плывут, радуются тому, что хоть невесту хунхузы не взяли, тронуть не посмели.

В родное стойбище вернулись.

Хоть приданого и не привезли, зато никанскую красавицу в дом Алюмки ввели. Гости в дом набежали — невесту Алюмки смотреть. Открыл Алюмка покрывало. Поглядели нивхи и — кто куда! Последним из дома на карачках Солодо выполз.

Удивился Алюмка: куда нивхи разбежались? Стал жену рассматривать. Три дня рассматривал.

В первый день увидел он, что жена его крива на один глаз, а на другом — бельмо сидит.