Звезда угасала, превращаясь из красного гиганта в белый карлик. Астероид Беса в лучах звездной агонии вначале был кроваво-красным, затем начал покрываться коростой окалины. И по белому карлику стали бродить серые тени, словно души исчезнувших атлантов.

Настал момент — и бывшая звезда мгновенно исчезла, ее вещество схлопнулось и превратилось в черную дыру. Должно быть, обитатели здешней звездной системы провинились перед Космосом настолько, что он не оставил от нее и следа. Астероид, состоявший из белоснежной углекислоты, приобрел темно-фиолетовый цвет — цвет межзвездной пустоты. В то место, где был белый карлик, втягивались по спирали небесные тела. Астероид со страшным треском разломился на две части, и одна из них, с большей массой, стала удаляться от осколка с изгнанником к ненасытной дыре.

С каждым витком у осколка укорачивалась орбита, и вначале Бес ожидал момента, когда его ненадежная твердь понесется с огромной скоростью и врежется вместе с ним в сгусток вещества величиной с маковую коробочку, в которой звезд и планет было столько, сколько в ней помещается семян. Со временем Бес привык к ожиданию, смирился со своей участью и, с безразличием взирая на грязно-розовые старые звезды, которые в окружении темных планет проносились мимо него к дыре, размышлял о том, почему первый белый карлик не смог превратиться в новую звезду и почему понадобилась стадия черной дыры и неизбежное рождение сверхновой. В мире первой звезды не осталось созидающей силы, и Космос решил собрать ее с помощью окружающих звездных систем — к такому выводу пришел изгнанник.

Прошла не одна тысяча лет, когда о нем вспомнили. Ему показалось, что вспомнили именно тогда, когда осколок астероида вышел на последнюю кривую.

— Как отдыхал? — спросил Вселенский Сатана. Бедный Бес, дрожа после космического холода и покрываясь от рогов до копыт колючим инеем, выдавил из себя нечто похожее на благодарность за отеческую заботу и зашелся хриплым, дерущим кашлем, поскольку воздух Антирая, в котором его принимали, обжег смерзшиеся легкие.