— Да обожди, Степан, — загудел Ваня-Ваня. — Ты это… тихонько мне скажи, что к чему. На ком жениться-то хошь — гулеванку завел, что ли?

— Да не! — остывая, махнул рукой Мазунин. — Так… душно что-то, Вань…

— Можа, запить бы тебе? — осведомился Торопов. — Помогает иногда.

— Мне не поможет, я знаю. Ну, прощевай пока. Пошел я Юрку устраивать.

— Стой, Степ! — крикнул вдогонку токарь. — Вместе пойдем!

Выйдя из цеха, Мазунин буркнул:

— А ты-то зачем?

— Ххех, зачем? Я по заводу твой первый ученик считаюсь, а ты свово углана неведомо кому хошь отдать? Неладно так, мил человек.

Юность сидел в кабинете, смотрел какие-то чертежи. Отвлекся:

— Слушаю, Степан Игнатьич. Что у тебя?

— Парня надо пристроить, Альберт.

— Парня? Сына, что ли? А я при чем?

— Да вишь, ходил он, да отказали — мест, мол, нету.

— В принципе такой вариант возможен. — Юность почесал бровь. — Ждем кой-кого. Но парня твоего приму. Скажи, чтобы прямо ко мне зашел. Или ты, постой, не живешь уже с ними? Говорили, будто женился ты снова?

— Врут! — рубанул рукой Ваня-Ваня. — Врут! Что он у нас — обалдел? Ну-ко, кто вам сказал такую пакость? — дознаюся я у него…

Юность пожал плечами: не помню.

— А углана его, Юрку, к себе забираю, — продолжал Торопов. — Сделаю токаря — будь спокоен!

— Ладно. Начальнику цеха передай — я распорядился. Что еще у вас? Все? Бывайте здоровы, мужики, и поговорить некогда с вами, не вовремя забежали, ей-богу! — И схватился за телефонную трубку.

Когда вышли из кабинета, Мазунин сказал недовольно:

— А ты что суесся? Вранье, вранье, а он небось и поверил. Дергает тебя лешак за язык.

— Дак ты верно уходить задумал? — оторопел Ваня-Ваня.

— А ты думал — шутейно, что ли? — зло передразнил его Мазунин.

— Э, дундук ты! — плюнул Торопов и ушел, не оглядываясь.