Его тоже погружают. Оля уже в машине. Ее посадили первой.

Старшина считает.

— Семь! — кричит он. — Восемь! Стоп!.. Хватит на сегодня.

— А этого? — спрашивает опер. — Товарищ старшина!

— Отпусти его. Там и без него тесно.

Светик быстренько подводит итоги. Из своих больше никто не попался. Только Оля. Это называется — прошлись редким бреднем.

Светик успевает увидеть лицо Оли. Через зарешеченное окошко машины. Светик машет ей: не падай духом.

Машина трогается.

Светик раздумывает недолго. Минута — и она уже звонит из автомата. Она знает, куда звонит. Голос Светика спокоен. И тем сильнее распаляется на том конце провода Каратыгин:

— Мою сотрудницу?.. Приняли за спекулянтку?! Он тут же выходит из берегов. Бушует. Светика это очень устраивает. Любит она, когда человек как порох. Когда он ничего не соображает.

В отделении милиции сортируется улов. Дело обычное. В конце концов оштрафуют и выпустят. Но перед этим хорошенько расспросят. Вот этого-то Светик и боится — расспросов. Оля совсем зеленая. И напуганная.

Светик в дверях. Она будто бы пришла по делу и ждет.

Появляется Каратыгин. Он влетает в отделение. Озирается… У него, видно, рябит в глазах.

Старшина тем временем сидит и листает паспорт. И спрашивает какого-то рыжего малого.

— Ты обмозгуй как следует, — втолковывает он рыжему. — Может, ты попал в лапы спекулянтов?

— Нет.

— А зачем же ты продавал?

— Просто так.

— Может быть, тебя все-таки заставляли?

— Нет.

Идет обработка. Но рыжий не поддается — тертый. И тут Каратыгин видит Олю — в углу, испуганную, в глазах тихие слезки. Каратыгин кричит:

— Опять эти фокусы?.. Опять?! — И он грозно стучит своей загипсованной рукой по перегородке. Звук жутковатый. Светик вся замирает.

— Почему вы задержали мою сотрудницу? — наступает Каратыгин на старшину.