– Дядя, - осторожно сказал он за легким алкогольным завтраком. - Сегодня мы с тобой идем в одно место. Клевое место.

Заспанный Константин Андреевич ухватил за хвостик отяжелевший чайный пакет и выложил на цветастое блюдечко, невдалеке от кучки варенья.

– Сходим, - кивнул он с обычной покладистостью. - На выставку? В музей?

– Типа выставки, ага, - в голосе Носоглотки зазвучала тоска. - Мой бригадир тебе там неслабую халтуру нашел.

Константин Андреевич обрадованно захлопал глазами:

– Врешь!

Он иногда позволял себе задорные дворовые интонации. Он любил молодиться и проказничать, как это свойственно молодости. Это давалось ему без труда, ибо душой он и в самом деле был молод.

Носоглотка засопел и представил любимого дядю лежащим под толстым слоем асфальта.

– Век воли не видать, - ответил он небрежно: пошутил. За Носоглоткой не числилось ни одной ходки. - Ты сразу соглашайся, не кобенься. Это очень серьезные люди. На крайняк - молчи, я за тебя сам скажу.

– Хорошо, - Константин Андреевич, уже донельзя заинтригованный, слегка удивился. - А что за работа? Смотрителем в зале?

– Типа смотрителя, ага, - тоска усилилась. - Я пока точно не знаю. Тебе на точке... на месте все объяснят.

– Пойду искать трудовую, - возликовал дядя.

Племянник дернулся, чтобы остановить его, но передумал. Пусть ищет и берет. Хуже уже не будет. Константин Андреевич, бодро напевая рекламу про апельсиновый рай, преувеличенной спортивной трусцой побежал к шифоньеру, где хранил коробочку с документами. Носоглотку перекосило, и он потянулся к холодильнику за бутылкой. Он избегал пить при дяде, потому что не хотел его расстраивать. Дядя не запрещал, но смотрел с такой укоризной, что напитки не лезли в горло. Носоглотка успел похмелиться и сосредоточенно морщился, когда голова Константина Андреевича просунулась в кухню.