– Куда же я его пристрою? - недоуменно спросил Мансур. - Пятьдесят восемь лет, говоришь? Полный лох? Выперли из вахтеров? Я даже не знаю.

– Придумай что-нибудь, - ныл Носоглотка. Было видно, что он действительно переживает за дядю. Переживает бескорыстно, от души, что удивительно в Носоглотке и за какие чувства ему впоследствии простятся многие грехи. - Я отработаю, в долгу не останусь...

– Да брось ты! - Мансур недовольно хлопнул его по плечу и вновь погрузился в раздумья. - Понимаешь, у меня все вакансии заняты. На точку его поставить?

– Нет! - Носоглотка взмахнул руками. - Ты что! Лошару такого на точку! Он же, придурок, честный в доску! До того честный, что прикажешь обманывать - честно пойдет и честно будет обманывать. Его обуют и разведут, как малолетку. Хуже малолетки... У него рожа - мечта лохотронщика... Ты представь: ему поручили военно-патриотическое воспитание. Так он и его провалил.

До Мансура что-то дошло.

– Он и в милицию пойдет?

– Пойдет, если ему скажут! Нет, если ему напеть, что дело чистое, то он поверит и сделает, и сам не допрет, чего натворил. Вот если ему кто растолкует, тогда он послушается и поплетется, как скотина на веревочке. Куда поведут. И всюду он будет доволен, всюду ему понравится. Полочку приколотит, картинку на стену повесит... Сядет чаи распивать.

– Послушай, Носоглотка, - Мансур был утомлен. - Ты не обижайся. Я тебя прямо спрошу: он больной, этот твой дядя? На голову? Совсем дурак? Умственно отсталый?

– Здоровый, - уныло отозвался Носоглотка. - Но дурак, это да. Добрый очень. Сказки мне на ночь рассказывал, конем скакал, ослом кричал...

– Конем скакал мне не надо, - мрачно обронил Мансур. Глаза его остекленели, взгляд стал тупым. Он смотрел на барменшу, которая хладнокровно протирала пивные бокалы. - В охрану я такого тоже не могу, - сказал Мансур после паузы. - В халдеи?