— Угощайтесь, — предложил мужик и достал из-за пазухи сморщенный и усохлый соленый огурец. — Генерал Попереков сам солил! — пояснил служака не без гордости.

— А почто хозяина взяли, Андрюха? — выпив и закусив, поинтересовался веселый Семен, он любил иногда говорить по-старославянски. Князь от угощения отказался.

— Мол, присвоил сорок миллионов казенных денег, — сказал презрительно Андрюха. — Тьфу, мудаки, за какие-то сорок миллионов рублей тащить на Лубянку такого человека. Многие и больше берут. Да и как он мог не брать, сами подумайте, что люди скажут. И близкие, и сослуживцы… Что ж, пройдемте к бильярду. Хозяин пока не возьмет кий, не выпьет рюмку и не закатит шар в лузу, так за стол и не садился.

— Да нет, — вежливо отказались голодные гости, — в бильярд как-нибудь в другой раз.

— Эх, протопил бы я для вас баньку, но уж две недели как сгорела.

Гости переглянулись.

Будто читая их мысли, солдат уточнил:

— Вот и я хозяину, помнится, сказал: дурной знак. А уж я вас попарил бы, до костей бы пробрал! Баня-то была финская, но я топлю по-нашему, по-деревенски, пива поддаю на каменку, чтоб дух стоял. Хозяин любил.

— Мы мытые, — сказал Князь.

— Князь у нас чистый, — поддакнул Семен, — не фальшивый.

— И камин не затопить, уголь кончился, хозяин не успел выписать. Эх, разладилась без него жизнь, — тяжело вздохнул хромой охранник и продолжал свой рассказ: — Здесь один каркает, мол, крайняк десятку влепят с конфискацией. Да куда там, через два дня дома будет. У хозяина там, наверху… — И солдат ткнул пальцем в потолок.

— И кто ж у него наверху? — для поддержания разговора спросил Князь.