У него только что наладились дела с работой. Они об этом говорят за ужином: о его работе. О детях, что пора им уже завести детей.

Солнце давно зашло. В комнате горит электричество. Они пьют красное вино. В темной, заросшей пылью бутылке не разглядеть его цвета. Они поднимают стеклянные бокалы к лампе под матовым молочным абажуром.

Любуются вином.

– Магический кристалл, – говорит муж.

– Сколько ему лет? – спрашивает жена.

– Сто. Или двести.

Ему недавно подарили эту бутылку.

– В этом вине солнце, – говорит он.

– Красное вино, – говорит она, – значит в нем заходящее солнце, закат. Закат столетней давности.

Они засыпают. Вино выпито, слова забыты. Засыпают, обнявшись.

Он просыпается от звонка будильника, в полной темноте. Будильник старый, с фосфорными стрелками. Семь утра, уже должно быть светло, но за окнами ночная тьма. Тьма обернется бездной, когда они включат телевизор.

Оказывается, их часы отстали лишь на минуту. Время, которое они показывают, соответствует действительности. Утро. Давно должно взойти солнце. Но солнца нет.

Они сидят перед телевизором, держась за руки. Почему нет солнца? Нет никаких объяснений. В глазах у людей на экране паника. Говорят о том, сколько осталось человечеству, если солнце так и не взойдет. О том, что нужно экономить ресурсы.

Женщина встает и выключает телевизор.

В темноте видны только фосфорные стрелки.

– Прости, – говорит он из темноты, – но я должен уехать. Я хочу навестить мать. Я ее не видел шесть лет.

– У тебя не хватит бензина.

– У меня полный бак.

Она включает лампу. Молочно-белый свет.

– Я вернусь.