Макаров, держа в руках лыжи, напрягся. Скверно, что в школе их хватились. Только бы у них недостало ума позвонить в милицию! Узнав о двух пропавших в лесу подростках, там быстро сведут концы с концами, и тогда – хлоп! – они в ловушке!

– Физкультурник? Он просто свинья! – с досадой сказала Катя, вспоминая круглую физиономию Андрея Тихоныча. – Бросил нас в лесу, а сам трезвонит.

– Свинья – это еще не самое страшное. Свинью можно перевоспитать. Мне лично удавалось это трижды. Однако впоследствии все они стремительно развоспитывались, – сказала родственница.

– И что ты ему сказала? – спросила Катя.

– Тихонычу?

– Ага, ему.

– Сказала, что вы добрались. Оба. Он очень обрадовался. Долго извинялся, что они вас не дождались, – пояснила родственница.

Туркина удивленно уставилась на нее.

– Как? Ты сказала, что мы добрались? Но откуда ты знала?

– О!

Рыжеволосая театрально положила себе руку на сердце и закатила глаза.

– Здесь, в этой трепетной и нежной груди, обитает интуиция, которая никогда меня не подводила! Если бы с тобой что-то случилось, сердце бы мне подсказало! От него не скроешь даже самой малости, даже легкой угрозы. Сейчас же интуиция подсказывала, что ты просто слегка заплутала. Когда же физкультурник уточнил, что с тобой еще и… э-э… молодой человек, я окончательно успокоилась. Пока, молодежь, я ставлю чайник!.. «Шумел камыш, деревья гнулись, и ночка те-емна-ая была…»

Благосклонно кивнув, странная родственница уплыла на кухню. Не теряя времени, восьмиклассники скользнули в комнату.

– Это кто? Твоя мама? – спросил Федор.

– Мама? – фыркнула Катя. – Не видел ты мою маму!

– А тогда кто?

– Бабушка. Я, вообще-то, думала, что она на репетиции.

– Бабушка? – удивленно переспросил Федор, не ожидавший, что туркинская бабушка выглядит так молодо. – А что она на репетиции-то делает?