И губы их сомкнулись, как два оголённых провода с противоположными зарядами.
… — Не здесь… — из последних сил шептала она непослушными губами, уворачиваясь. — Ну, пожалуйста, — не здесь…
— У вас медпункт запирается? — спросил Игорь.
— Кажется, да… Никогда не делала этого изнутри… — беспомощно призналась она с нервным смешком.
Он легко принял ее на руки и, пришлепывая мокрыми подошвами по кафелю, понёс её обмякшее тело в кабинетик с красным крестом на дверях. А белый халат так и остался сиротливо белеть на стартовой тумбе…
Наконец-то её желание сбылось: всей гладкой кожей своих ягодиц она ощущала щекочущее прикосновение его огромной ладони, — как ей мечталось тогда, в их первую встречу во время купания малышей… Она обвила его шею, словно лиана, и впитывала исходящий от него пьянящий запах чистой кожи с волнующим привкусом пота и ещё чего-то такого, чему названия не было, но от чего вздрагивали её ноздри, как у хорошей охотничьей собаки, поймавшей запах дичи по ветру…
В кабинетике помещалось всего несколько предметов: стеклянный шкафчик со шприцами и лекарствами, письменный столик, выкрашенный белой краской, холодильник и лежак-кушетка, покрытая жёлтой затёртой клеёнкой, — в сущности, топчан с деревянным подголовьем.
Игорь бережно уместил её на кушетку, и её спина сразу прилипла к клеёнке. На узеньком топчане не было места для двоих, он стал на колени и начал целовать ей грудь, снова положив руку ей между ног.
«Ну, поцелуй же меня… туда, где лежит твоя ладонь! Раздвинь языком мои створки, пососи клитор — я с ума сойду!» — крепко зажмурив глаза, про себя молила она мужчину, словно твердя колдовские заклинания, то чуть сводя, то снова призывно разводя ноги, согнутые в коленях. Наконец, Игорь вошёл в неё и почти одновременно, ещё не начиная двигаться, тяжело придавил живот всем весом своего тела.