«Это же как солнечный удар… Всё плывёт… и по-моему, у меня повышенная температура…»

Но она знала, что никакие силы не могут её ни остановить, ни вразумить! Почти серьёзно, как профессиональный врач, пыталась она поставить себе диагноз: «Быть может, это — просто временное помешательство?!»

И вдруг внутри неё раздался холодный презрительный голос, звучащий, казалось, из какого-то другого измерения:

«Только не засерай себе мозги, — никакая это не любовь, не обожание, даже не фанатское поклонение спортивному идолу — он же ещё никто! Это обычный физиологический всплеск, животное возбуждение, — продолжал голос грубо и честно, — а ты… ты — мартовская кошка на крыше! Нет, нет! Ты — просто сучка в течке, вот ты кто… И не стыдно тебе, блядища?!»

Ей не было стыдно. Было жарко щекам, плавились и ждали затяжных поцелуев губы и соски, её рука против воли соскальзывала вниз, она раздвигала пальцами створки своей раковины и трогала налившийся язычок клитора, сладко вздрагивающий от каждого слабого касания…

А день был просто кошмарным. Мало того, что изнуряющая жара никак не спадала, но ещё пришлось сопровождать в райбольницу девочку из среднего отряда с подозрением на аппендицит. Слава Богу, всё обошлось, но Игоря она увидела только за ужином. И не смогла с ним поговорить.

Она ушла к себе в домик ещё до отбоя и просто лежала на кровати, подложив под голову три подушки. На ней была только старая любимая футболка с большим вырезом, не закрывающая пупок…

Игорь тихо окликнул ее не со стороны веранды, а прямо из окна, распахнутого в сторону берёзовой рощи:

— Наталья Павловна, вы дома?

Она буквально прыгнула на него и стала затаскивать в комнату, но смогла всего навсего стащить с него майку… Он усмехнулся и легко перешагнул через подоконник.