— Сколько же вам лет? — легко спросила Наталья, входя в привычную роль снисходительной и хлебосольной хозяйки.

— Игорьку двадцать первым годок пошёл, — вместо своего протеже быстро ответил Алексей. — Вырос он в небольшом селе под Тобольском. Так что ты к нему не очень-то придирайся…

Она и не собиралась! Просто по привычке ожидала, что молодой кержак… или чалдон? — как они там называются, коренные сибиряки? — будет попросту втыкать вилку в центр овальной отбивной и мало-помалу откусывать от целого куска, оставляя след крепких зубов и всякий раз поворачивая его вокруг вилки, словно колесо вокруг оси…

Но сибиряк, по всей видимости, решил блеснуть и продемонстрировать своё умение обращаться с ножом и вилкой. Он вонзал бедный серебряный трезубец в сантиметровой толщины плоть ещё недавно хрюкающей свиньи, держа её зажатой в кулаке совершенно вертикально; после чего переменял правую руку на левую и начинал резать мясо ножом, держа его опять же в правой руке, да не просто пилить-резать, но непременно ещё всякий раз пропуская лезвие ножа сквозь зубцы вилки! При этом лицо его сохраняло неколебимое спокойствие, и это было похоже на издевательство…

— Скажите, Игорь… — вежливо, ещё более вежливо, и на самом пределе вежливости! — спросила Наталья всё с той же миной заботливой и деликатной хозяйки, — вот вы, я знаю, пловец… а разве у пловцов руки развиты не одинаково?

Игорь посмотрел на неё, но ничего не ответил — рот у него был плотно забит, так, что выпирали щёки. Он только перестал жевать.

— Вот вы, я заметила, режете мясо… — заторопилась Наталья, чувствуя какое-то нарастающее недовольство собой, — совершенно непривычным способом… вы всякий раз меняете руку. Это вы у себя в Сибири так… (она хотела произнести глагол «насобачились», но язык почему-то не повернулся), — так научились?